Междугородка
8 марта. Кто-то отмечает сегодня международный женский день, кое-кто день рождения, а мы запланировали спуститься под землю. Погода выдалась чудная, и нельзя было упустить шанс прогуляться по расцветающей земле, а потом и под ней, хотя там погода не имеет никакого значения.
Накануне, тот же осведомлённый источник по имени Вано, кстати, из Железноводска, сообщил, что если пойти после развилки прямо, где мы ещё не были, то можно попасть по ту сторону горы. Он на днях ходил туда и рассказывал, дескать, штольня выходит на секретный склад урана, и этого урана там видимо-невидимо. Мол, слитки в виде цилиндров, тяжёлые, тёплые, а если таким слитком постучать об рельс, то он звенит. В общем, посмеялись мы конечно, но проверить не помешает. Даже если и не уран, то хоть помещение, куда выходит штольня, да увидим. И вот мы уже подходим к площадке. Вот он и вход. Проверяем – открыто. То есть, закрыто, конечно, но не на замок, а на болтик. Дёргаешь – заперто, но можно открутить гайку, вынуть болт из петли и преспокойно войти внутрь, закрыв за собой ворота тем же способом. Собственно, благодаря этому know-how, нам так долго удавалось беспрепятственно, в любое время, проникать туда.
Распаковавшись и переодевшись, входим. С собой у нас традиционное вино, а вот с сигаретами промах вышел – мало осталось. Курим одну на двоих и вперёд. Вот пробка из вагонеток, поворот, ещё один и мы уже на развилке. Вправо уходит штольня, по которой мы путешествовали прошлый раз, а сегодня наш путь лежит прямо.
По пути встречаем много нового и ранее невиданного нигде. Безусловно, это самая нетронутая расхитителями штольня, которая дошла до нас в первозданном виде. Вот бы везде так было…
Как и всегда, свод штольни меняется, ширина тоже. Попадаются и вагонетки, и фонари, и много чего ещё, в том числе и таблички с указанием номеров штолен и расстояний от входа. Где-то в глубине, на уже приличном расстоянии от развилки, нам попалась необычная комната, которая врезалась в память особенно чётко.
Во-первых, это было некое подобие тюремной камеры, длинной метров 10 и шириной всего пару метров, которая расположена параллельно основной штольне. По обеим сторонам камеры нечто, похожее на нары или подвесные столы, которые представляют собой конструкции из уголка, с деревянным настилом, кстати, не сгнившем ещё, а даже наоборот, вполне новым. Тут и там разбросана какая-то проволока и тряпки, бывшие некогда красной клетчатой рубашкой.
Во-вторых, входа было два, по обоим концам камеры. Один обычный, а другой, который попался нам в первую очередь, и собственно, задавший тон дальнейшему восприятию этого места, очень даже не простой. Это лабиринт, или, точнее сказать, змейка из монолитного бетона, по форме, как если бы букву П вставить в букву Ш.
Трудно сказать точно, зачем было делать такой шлюз; остаётся только догадываться.
Идём уже очень долго, осматривая всё, что попадается на пути. Когда находишься под землёй, в незнакомой штольне, чувство времени изменяется. Я много раз замечал это, но особенно остро почувствовал именно сейчас. Протопали мы уже несколько километров, но чем и где завершится наше путешествие – мы не знали. Не знали мы и о том, что будет второй выход на поверхность, хотя искомый склад должен был находиться снаружи.
Каждый шаг даётся всё труднее. Хочется поскорее выбраться из этой бесконечной трубы, которая тем временем из каменной превратилась в железную, и напоминает гофрированный шланг изнутри, прямой и однообразный. Впереди – неизвестность, позади – несколько километров пройденного пути, над головой огромная гора. Сигареты заканчиваются, настроение очень гнетущее, не хочется ничего делать, в том числе и фотографировать. Идём молча.
В конце концов, на фоне чёрной бесконечности, уходящей в даль штольни, замечаем слабый, едва видимый свет, явно земного, точнее, солнечного происхождения. Не может быть. Не уже ли дошли?!
Подходим ближе. Туннель, теперь уже привычный, каменный, преграждает массивная стальная дверь. Слева, в расширении возле двери, располагаются две вентиляционные трубы переменного сечения, широкие с нашей стороны и сужающиеся по ту сторону переборки. Внутри каждой прочные решётки. Проникнуть через трубы сможет разве что кошка, да и то, не очень откормленная.
В броневой двери спасительное окошко, квадратное, примерно 40 на 40, закрытое на шпингалет. Обычный оконный шпингалет, привинченный шурупами прямо к металлу. Но вот беда: открыться шпингалету мешает шуруп. Пытаемся его открутить, а в перерывах между попытками всматриваемся через щель в отгороженное от нас пространство.
Увиденное нас поразило. Впереди было просторное помещение, достаточно освещённое через многочисленные щели. Рельсовый путь разделяется на два или три. В конце помещения, прямо по курсу, большие ворота, через щель в которых пробивается ослепительно-яркий солнечный свет, разрезая полумрак. Наконец-то дверца поддалась, и мы быстро перебрались в помещение. Как вскоре выяснилось, это был подвал какого-то здания. Сразу идём к воротам. За ними видно улицу, стену соседней постройки из белого силикатного кирпича. Рядом, левее, на металлических стойках, проходят трубы теплотрассы. Прямо перед воротами высокая прошлогодняя трава и всё залито ярким солнцем. Ворота заперты снаружи на амбарный замок.
В помещении, по обеим сторонам, вдоль рельсов, тянутся невысокие перроны. Направо, вдоль перрона, несколько дверей, за которыми находятся помещения. В первом – слесарная мастерская. Сгнившие стеллажи, не выдержав тяжести громадного количества шестерен и валов, скорее всего, то электровозов, обвалены. Всё хаотично валяется на полу.
Соседнее помещение куда интереснее. Здесь есть самое главное – окно, выходящее во двор предприятия, или, вернее было бы сказать – базы. Осторожно подходим к окну. Во дворе никого. В трёх десятках метров от нас, под раскидистым деревом, одноэтажная сторожка. На территории большое количество стройматериалов.
На окне, через которое мы, как из амбразуры, осматриваем двор, нет решётки, и можно запросто вылезти наружу. Уровень земли как раз на уровне наших глаз. В самом помещении с окном лежат аккуратно сложенные, почти новые, деревянные ящики, с деревянной же упаковочной стружкой. В этой стружке было то, что заставило сердце биться быстрее. Это были болванки, примерно 5 на 25 чёрного цвета с металлическим отблеском. Измерение фона дозиметром ничего необычного не показывает. Беру в руки одну из болванок. Вот чёрт, да это же графит! Огромное количество графитовых заготовок. Как потом выяснится, это так называемый реакторный графит – самый чистый, какой только существует. Беру одну болванку себе на память.
Оказалось, что в подвале-штольне полным полно других изделий из этого же материала, причём самых разнообразных фасонов и размеров. Самым уникальным из них была труба, диаметром около метра и такой же высоты, а толщина стенок при таких габаритах не больше сантиметра. И это из цельного куска особо чистого реакторного графита! Вопрос в другом, зачем это здесь и откуда это здесь? Но это вопрос, на который нет, и не будет ответа.
Осмотрев всё очень подробно, собираемся уходить. Уходить на поверхность. В тот момент о возвращении через штольню и речи быть не могло. Вдохнув свежего воздуха – воздуха свободы, невозможно заставить себя вернуться в бесконечный сырой туннель, который, может, уже обвалился где-нибудь посередине, или его снова замкнули, да и фонарь наш сдох.
Начинаем разрабатывать план побега. Внимательно осматриваем из своего укрытия двор и вообще всё, что видно. Едва мы успеваем понять, где находимся, как вдруг на территории появляется белая семёрка. Как не к стати! Из Жигулей вышла весёлая компания взрослых мужиков и, звеня пакетами, скрылась за дверями сторожки. Мы и забыли, сегодня же праздник. Нам снова повезло.
Выждав минут двадцать, решаем бежать и, во что бы то ни стало, не останавливаться. Пусть стреляют, плевать!
Вылезаем и бежим, не оглядываясь, в сторону горы. На нашем пути попадается забор из колючей проволоки. Быстро преодолев препятствие, продолжаем бег вверх по склону. Как назло, ни одного дерева, или какого кустика. На километр вокруг только сухая трава. Отойдя на безопасное расстояние и переведя дух, осматриваемся. Внизу, у подножья, здание, в котором мы были только что. Территория расположена на окраине города. Вот это мы дали. Прошли под всей горой, и вышли с другой стороны.
Колючая проволока, которую мы в горячке даже не почуяли, разорвала мой пакет в клочья, и из него начинает вываливаться содержимое. Складываю всё в запасной пакет. Санёк достаёт припасённую бутылку с вином, и, сделав по глотку, мы идём дальше.
Наш путь лежит к кольцевой. По ней нам нужно будет обогнуть гору и вернуться домой, но до неё ещё очень далеко. Мы идём по огородам, даже не огородам, а делянкам, уже распаханным под посадку картошки. Солнце печет, и от долгого пути пересохло во рту. Ну вот, наконец, добравшись до первых деревьев, делаем привал. Выкурив по последней сигарете, допиваем вино. Я сижу под сосной, на мягком ковре опавшей хвои, осматривая окрестности. Пахнет разогретой сосновой смолой. Повернув голову, замечаю под деревом подснежник. Как же всё-таки здорово жить на Земле! Понимаю это только сейчас, пройдя несколько тысяч метров под землёй, навстречу неизвестности.
Отдыхать, конечно, хорошо, но нужно двигать дальше. Теперь идём по лесу. На каждой поляне, под каждым кустом, на машинах и без, всюду отдыхающие, непременно с шашлыками и атрибутами выходного дня, праздника. А ведь именно благодаря тому, что сегодня праздничный день, нас никто не заметил и не сцапал. Даже сторожевые собаки спали.
Так вышло, что в эту штольню мы более никогда не заземлялись. С той поры она всегда была закрыта. Сначала вместо нашего болта снова поставили замок, потом и вовсе наглухо заварили створки ворот, да и нам самим было не до этого. Выпускной, вступительные в универ… Мы разъехались по разным городам. После этого мы ещё раза два заземлялись в другие штольни восточного склона, но это было уже не то. По большому счёту, в моей летописи подземных путешествий, длинной в пять лет, мартовская междугородка стала заключительным штрихом, даже нет – жирным мазком. Заключительным, но не последним…
Автор
Тема: Гора Бык. Урановые шахты. Дневник диггера (Прочитано 15553 раз)